Интервью Дмитрия Быкова с Вениамином Бакалинским

14.04.2011

3 марта 2011 года в эфире радиостанции СИТИ-FM Дмитрий Быков беседовал с Вениамином Бакалинским, генеральным директором Сервиса международных коммуникаций iTrex. В течение часа они обсудили деятельность iTrex, современные потребности в письменном и устном переводе, курьёзные случаи в переводческой практике, переводную литературу и современную фантастику, вживление чипов и телепатию, возможность перевода документации самому и прочее-прочее.

СИТИ-ФМ, российское радио, вещание – на русском языке

Ниже расположена расшифровка интервью. Многие оттенки и даже некоторые отрывки в нём весьма сложно передать в письменном виде. И, чтобы полностью окунуться в СИТИ-Шоу Дмитрия Быкова и насладиться им, обязательно надо его прослушать. Как минимум – последние 30 минут.
В скором времени мы выложим запись интервью на сайт
iTrex. Пока можно прослушать его на Москва.фм, по этой ссылке (передача — в эфире с 21:00 до 22:00).


Расшифровка интервью


Д.Б.: У нас в гостях Вениамин Бакалинский, директор переводческой компании iTrex. Мне кажется, что переводческая компания в наше время – абсолютное чудо, даже
 , я бы сказал, пережиток, рудимент. Потом что покажите мне сегодня бизнесмена, который не владеет хотя бы одним языком.


Вениамин Бакалинский, генеральный директор Бюро переводов iTrex
В.Б.: Рудимент может быть с точки зрения владения языком. Конечно, все владеют в той или иной степени, но владеть языком и переводить – это такая разница, что в бизнесе это необходимо.
 
Д.Б.: А зачем им переводить? Или вы занимаетесь переводом технической документации?
 
В.Б.: Перевод технической документации тоже занимает достаточный объем в нашей работе, и технические специалисты далеко не всегда могут переложить то, что им требуется, на другой язык. Но, кроме того, формальные договоры, казалось бы, самая бизнесовя вещь, – ее тоже нужно перевести грамотно, чтоб никаких разночтений не было.

Д.Б.: Юридические вещи?

В.Б.: Юридические и финансовая отчетность.


Д.Б.: А неужели нужно бизнесмену, владеющему английским, прибегать здесь к услугам переводчика, чтобы прочесть юридический текст на английском?

В.Б
.: Прочесть, как правило, нет. А подписать, составить. Мы же все владеем русским языком, но есть копирайтеры, есть журналисты.

Д.Б.: А, я понял, то есть вы занимаетесь не столько переводом, сколько еще и стилистическим оформлением?

В.Б.: Это она из существенных вещей. Мы передаем мысль.

Д.Б.: Мне кажется, сейчас стоит говорить о том, когда живого переводчика окончательно вытеснит машина. К этому идет?

В.Б.: Я бы пару-тройку лет назад сказал бы, что это безнадежно, но сейчас я вижу какие прорывы в этом плане делают и Google, и ABBYY, и так далее. Наверное, они решат эту проблему, но наверняка не в течение ближайших 5-7 лет. И, кроме того, сначала, на ближнем горизонте, на мой взгляд, будет решена задача письменных переводов более-менее бытового плана, затем технического и формализованного…

Д.Б.: И в последнюю очередь художественного.


В.Б.: Разумеется!

Д.Б.: В художественном всегда будет преобладать ручная работа, это очевидно.
В.Б.: Вопрос объёма этой работы. Редактура это будет стилистическая… Я думаю, что к этому придёт.

Д.Б.: Нет, тут вопрос же в другом. Вопрос в том, насколько вообще приемлема машина при переводе с языка на язык. Все 60-е годы, хорошо нам с Вами памятные по трудам отцов-основателей, прошли под знаком машинного перевода. И ведущие умы в диапазоне от Жолковского до Мельчука занимались вот этим грандиозным делом. Поиском того алгоритма, который позволит переводить не отдельные фразы, а целые семантические конструкции. И, насколько я понимаю, всё равно это ни к чему не привело: все машинные переводы очень плохи?

В.Б.: В тот период невозможность была, в том числе, технически ограниченна, вычислительные мощности не позволяли. Но в свое время мне довелось работать в компании «Нейрок», она занималась нейросетевыми механизмами обработки информации. Так вот один из примеров, который ребята демонстрировали наглядно, – это был поиск ответов на вопросы: ответы не содержали ключевых слов, но подходили по смыслу. То есть это другой уровень обработки.


Д.Б.: То есть машина работает не на конкретный сигнал, а на синоним, аналог, на семантическое поле?

В.Б.: Да. Задача машинного перевода, в общем, тоже сводится к поиску ассоциаций в семантическом поле.

Д.Б.: Но ещё грамматическую форму ему надо придать.

В.Б.:С грамматической формой уже легче. Даже Word в той или иной степени умеет её проверять.

Д.Б.: Не так давно мне пришлось пользоваться машинными переводчиками: перегнать на русский язык иноязычную пьесу. А я не настолько знаю немецкий. Я убедился, что переводы с английского, отчасти французского, машина более-менее освоила. Немецкий ей не даётся вовсе, а всякие трудные экзотические языки типа греческого или, допустим, скандинавских, – тут она просто болтает как шизофреник, тут вообще ничего нельзя понять.
Вам приходится пользоваться услугами машины, или вы уже только на свои мозги полагаетесь?

В.Б
.: Скорее не уже, а еще, мы идем к машинному переводу. Мы никогда не используем машинный перевод, но машиной пользуемся. Есть другая технология, есть известные группы технологий, под названием «переводческая память». Это техника, которая анализирует исходный текст, который нам поступает на перевод, и говорит, что подобная на 80% фаза была переведена так-то, а дальше уже сам думай. Это большое подспорье в работе переводчика, но это не замена переводчику.

Д.Б.: У меня друг ближайший, замечательный поэт, – переводчик технической и юридической литературы. И это довольно каторжная работа, я должен Вам сказать. Насколько она сегодня востребована и хорошо ли она оплачивается?

В.Б.: Востребована она очень, потому что огромное количество людей хотят читать информацию на своем языке. Даже на язык оригинала не всегда получаешь от художественного текста удовольствие, а технический не так быстро осознаешь. Поэтому востребованность огромная. И с ростом объема информации она только увеличивается. А что касается хорошо оплачиваемости, вилка ставок, которые есть для переводчиков – это разы. Даже не 2 — 3 раза, это до 10 раз и выше.

Д.Б.: Вам чаще приходится с русского или на русский переводить?

В.Б.: Немного чаще на русский, но соотношение где-то 60/40.

Д.Б.: Я довольно давно перевожу. Ради каких-то своих нужд или иногда пьесы мне случается переводить. По заказу театра. Перевести на русский – не штука, потому что он родной, я подберу красочку. Но перевод на иностранный язык – можно ли добиться здесь аутентичности, чтобы иностранец читал и не заметил, что это переводил русский?

В.Б.: Можно, но это единичные случаи. Когда человек реально билингв, или просто привык думать на другом языке, – да, кончено, он может это сделать, потому что он так думает и понимает конструкции. Плюс, если он, конечно, поддерживает общение на этом языке и чувствует современный язык, а не учебно-книжный.
Вы сказали «подберу красочку». Вот когда у нас переводятся инженерные, технические вещи, то переводят в первую очередь не переводчики, а инженеры со знанием языка, а потом за ними переводчики дорабатывают.

Д.Б.: Конечно! В Берлине показывали немецкий триллер о кризисе фильм «Margin call». Я не знаю, как это перевести, потому что это биржевой термин, который не переводится в принципе. Точно так же, как не переводится набоковское «Bend Sinister»: перевод «Под знаком незаконнорожденных» абсолютно не передаёт смысла. «Bend Sinister» – это черта на полях документа, означающая, что его обладатель поражён в правах. Как это перевести – совершенно непонятно. Как чёрная метка, волнистая в данном случае. Поэтому есть вещи, которые может сделать только специалист достаточно высокого класса. И мне поэтому интересно, кого вы набираете и где рекрутируете эту публику?

В.Б
.: Рекрутируем – это, по сути, большая часть нашей работы, потому что рекрутируем по рекомендациям уже проверенных нами людей, которые с нами давно работают, тестируем новых, и очень много отсеиваем. Чтобы отобрать 300 переводчиков итальянского для Итало-Российского экономического форума, мы пропустили через себя более 600 человек.

Д.Б.: Вы, я так понимаю, еще и набираете людей для синхрона?

В.Б.: Я не скажу, что набираем, но у нас такие люди есть.

Д.Б.: Многие ли из сегодняшних российских бизнесменов действительно могут похвастаться достойным владением языком?

В.Б.: Что такое достойное владение языком?

Д.Б.: Объясниться без проблем.

В.Б.: Объясниться на бытовом уровне, или в сегменте их понимания, – да, достаточно многие. А за рамки объяснений, там, где нет жестов, взглядов, интонаций и прочее, – гораздо меньше.

Д.Б.: Дело в том, что я бы, из личного опыта исходя, из людей в правительстве российском, которые хорошо говорят по-английски, назвал бы культурного представителя президента Швыдкого, который всю жизнь занимался английской драматургией, и одного из глав Минпечати Владимира Григорьева, который получил инязовское образование.
Как всю жизнь меня стебает жена, она у меня переводчик по профессии, и, когда я говорю по-английски, говорит: «Ну, пристойный спецшкольный язык…». Когда она разговаривает, я очень часто вообще не понимаю, о чём.
А верите ли вы, что когда-то мы получим наконец сращение мозга с компьютером? Тот встроенный чип, который позволит нам подключаться к интернету усилием воли?

В.Б
.: Во-первых, такие чипы, насколько мне известно, уже есть. Прототипы уже есть. Недели две назад видел очередное сообщение о том, что в Германии, по-моему, тестируется сейчас чип, позволяющий управлять автомобилем силой мозга.

Д.Б.: Вживление таких чипов в мозг не приведет ли нас к следующей ступени эволюции?

В.Б.: Вопрос, это будет следующая ступень, или что.

Д.Б.: Ну конечно, это предсказано Вернадским. То явление, когда человек начинает эволюционировать сам себя. Ноосфера самосовершенствуется. Когда вам внедряют штуку, с помощью которой вы можете подключиться к чужому мозгу.

В.Б.: Если мы пойдем в эту сторону, более философскую: это не мы с вами будем совершенствовать сами себя, а мы себе вставим гаджет, который другие придумали. Это не «само».

Д.Б.: Но, обладая этим гаджетом, вы как бы увеличите свой мозг до невероятных размеров.

В.Б.: Я и этот-то не очень использую.

Д.Б.: Ну, приведем такой пример: когда я работаю вместе с женой, у меня есть полное ощущение, что у меня выросла вторая голова: мы работаем на одно волне и ее запас памяти, эмоций подключается к моему, и мы пишем гораздо быстрее. А представляете, если вы подключитесь к мировой информационной сети, какой ресурс к вам скачается!

В.Б.: А сколько шумов качается вместе с ним, а сколько возможностей рисков и контроля.

Д.Б.: А вы допускаете, что контроль тоже будет?

В.Б.: А вы допускаете возможность, что его не будет?

Д.Б.: Да, конечно. Это же моя воля впускать или не впускать Или вы думаете, что и мою волю можно будет чипом подавить?

В.Б.: Ну, наркотики же подавляют. Кто сказал, что чипом, который влияет на конкретные центры в мозге, нельзя подавлять.

Д.Б.: Об этом я не подумал. А физиологически это возможно, с точки зрения чистой биологии, внедрение в мозг такой микросхемы, которая бы позволила устроить интернет в голове, а не на экране?

В.Б.: Я не настолько глубоко знаю это сочетание наук.

Д.Б.: А чем вы занимались в Нейроке?

В.Б.: Я развивал эту компанией и занимался продвижением на рынок. То есть моя роль была в стыке между продуктом и бизнесом: продажами, маркетингом…

Д.Б.: Самими исследованиями нет?

В.Б.: Нет, я в это время как раз, – так сложилось, что в Нейроке я работал, учась на финальных курсах МИФИ, – и моя дипломная работа и предыдущие 2 подготовительные к ней ступени были связаны нейросетевыми вещами.

Д.Б.: И что же это такое?

В.Б.: Это был прототип системы, который подбирает рекламу под пользователя в интернете, под конкретного пользователя. Одному и тому же пользователю в разное время она могла давать разные вещи.

Д.Б.: Например?

В.Б.: Ну, например, система анализирует, когда пользователь зашел. Утром она понимает, что на слово «девушка» ему не нужно подсовывать эротические картинки, ему нужно подсовывать, допустим, персонал, секретарей, еще что-то, а вечером она предполагает другое. Более того, это привязано даже не к IP вашему, а это привязано к более сложному профилю пользователя, который там формируется.

Д.Б.: Но они знают меня уже по моим пристрастиям?

В.Б.: Люди нет, машины – да. Просто людям пока до нас с Вами дело не очень есть.

Д.Б.: А вы уверены, что есть службы, которые занимаются этим анализом?

В.Б.: Мне не важно. Это может быть, я не могу не верить рассказам про американскую систему «эшелон».

Д.Б.: А что это такое?

В.Б.: Сколько-то лет назад про нее достаточно много шумели, как раз, когда бурное развитие интернета пошло, что система наблюдения, мониторинга информации абсолютно всей и всё знает. Мне просто это не очень интересно.

Д.Б.: Я уверен, что технически возможность телепатии будет осуществлена при нашей с вами жизни.

В.Б.: Наверняка это будет возможно.

Д.Б.: Я думаю, свободная воля будет в том, ставить чип или нет. Как сейчас – вы можете жить без интернета и с интернетом. Но постановка чипа откроет такие перспективы, что никто не устоит.

В.Б.: Да, как раз один из представителей, который так это описывает – Панов, – те, кто у него не установили чипы – их единицы.

Д.Б.: А в каком тексте?

В.Б.: У него это проходит по всей серии «Анклавы», это 5 книг. Там параллельно идет достаточно много логических сюжетных линий, которые только в пятой книге сходятся в точку. Для меня это было не очень обычно. Он рассказывает, как из-за нефтяного голода и кризиса в государствах образовались анклавы, которые не зависели от государств. Супер-продвинутые технически, они как раз начали вживлять чипы, а потом эта эра тоже быстро заканчивается, потому что нет следующего рывка. И он рассказывает о том, как разные силы того мира ищет выходы. Кто силовой, кто денежный, кто технический. Но в реальности ,по его рассказу, действительно выход, переломивший эту историю, открывший новый мир, – он в рамках духовного, хотя очень непростого, неоднозначного развития.
Д.Б.: Как получилось, что вы, выпускник все-таки достаточно престижного МИФИ, оказались достаточно гуманитарным переводчиком? Или вы, наоборот, занимаетесь сугубо негуманитарным переводом?

В.Б
.: Я не оказался переводчиком, я оказался менеджером. Началось это все с инновационного проекта на тот момент – биржи переводов.

Д.Б.: А в чем была инновационность?

 
Логотип Бюро переводов iTrexВ.Б.: Мне пришел в голову набор механизмов, как переложить на переводческую историю, ситуацию, биржевые техники. То есть сделать площадку юридическую, техническую, финансовую, информационную. Именно биржу, потому что все, что существует, ограничивается передачей контактов переводчика, заказчика, но не несет ответственности. А механизмы, которые были придуманы, позволяли брать на себя ответственность за качество, за сроки. Это прототип был сделан, проработал чуть больше года, потом я просто хотел уже развивать его чуть дальше, и отсюда все началось.

Д.Б.: А много народу набежало желающих?

В.Б.: Переводить или пользоваться?

Д.Б.: Пользоваться.

В.Б.: Не очень много, потому что я не занимался продвижением этого ресурса, – это был на тот момент прототип технический. Порядка 150 клиентов за год. Задача была сделать системного посредника. Google, например, очень негативно смотрит на все, что нужно делать руками, он всегда хочет найти технику. Я тоже хотел найти технику. Поэтому там не было понятия дорого или дешево.

Д.Б.: К вопросу о Google, – он сейчас довольно интенсивно занимается процессами перевода. Тем не менее, мы прекрасно понимаем, что никогда машинный перевод не научится учитывать контексты.

В.Б.: А почему вы так считаете?

Д.Б.: Потому, что это сугубо психологические дело, а свободной воли у машины нет.

В.Б.: Это, на самом деле, не однозначно.

Д.Б.: Вы полагаете, что человек настолько заменим?

В.Б.: В каких-то вещах, не на 100%.

Д.Б.: То есть впоследствии вы будете заниматься уже не поиском живых переводчиков, а конструированием машинных переводчиков?

В.Б.: Не знаю.

Д.Б.: Но необходимость в живом человеке отпадет?

В.Б.: Нет, потому что будут наверняка ситуации, до какого-то времени, когда дешевле воспользоваться ситуационно переводчиком-человеком, нежели платить за дорогую коробку.

Д.Б.: Каких языков сейчас особенно востребован перевод?

В.Б.: Английский.

Д.Б.: До сих пор?

В.Б.: А иначе невозможно, на нем идет основной объем бизнес-общения. Опять же, руководитель компании знает, кто-то из менеджеров знает, а клерк нет. Кроме того, они все умеют убираться, но это не значит, что им самим надо убираться. Дешевле воспользоваться профессионалом.

Д.Б.: А второй по значимости, французский?


В.Б.: Нет, по нашей статистике – это от поля клиентов зависит. У нас после английского идут китайский, немецкий, итальянский, чуть-чуть за ними – испанский, арабский, французский, японский.

Д.Б
.: Ну, испанский, понятно почему, потому что вся Латинская Америка.

В.Б.: Да, хотя в Москве формате бизнеса их немного сравнительно.

Д.Б.: С туризмом сейчас будет бум невероятный, потому что Египет загнулся.

В.Б.: Туризм очень мало пользуется услугами переводчиков.

Д.Б.: Почему?

В.Б.: А что там должен сделать переводчик?

Д.Б.: Ну гид!

В.Б.: Вы приехали в Испанию, вы хотите гида там, правда? Отсюда вы его не повезете – дорого. Мы являемся одной из немногих компаний, которые предлагают почти в любом крупном городе мира на месте переводчика. Но, понимаете, это скорее разовые ситуации. Кроме того, вы приезжаете к в ту же Испанию, вы пользуетесь индивидуальным гидом или предпочитаете примкнуть к интересной экскурсии?

Д.Б.: Индивидуальным.

В.Б.: Таких как вы много?

Д.Б.: Мало. Но мне нужны те места, которые никому не нужны.

В.Б.: Отлично, значит это бизнес не массовый, а элитный, значит его развитие дорого.

Д.Б.: А почему идея эсперанто не прижилась? Он бы снял огромное количество проблем.

В.Б.: А у вас бы получилось писать на нем пьесу?

Д.Б.: Нет.


В.Б.: Это является частью ответа на ваш вопрос?

Д.Б
.: Я говорю сейчас не про сферу художественного перевода. Почему у нас вся деловая переписка не ведется на эсперанто?

В.Б.: Предположим, он перешел в деловую сферу, все деловые вопросы обсуждаются на эсперанто… А передача, где граница жесткая неделовой и деловой?

Д.Б.: Нет у вас ощущения, что рано или поздно главной функцией компании вроде вашей останется художественный или личный гидовский перевод? То есть перевод тех текстов, где нужна личностная окраска? Остальное либо съест машина, либо все этой унифицирует каким-то языком.

В.Б.: Я готов такое себе представить, чуть в более расширенном варианте, чем вы сейчас сказали. Я уверен, что останется еще редактура специализированная техническая, когда нужно понимать именно процессы. Возможно, такое будет, но компания к тому моменту должна настолько сильно видоизмениться, потому что это другая бизнес-модель, другие роли.

Д.Б.: А вы художественным переводом не занимаетесь совсем?

В.Б.: Мы художественным переводом занимаемся очень забавно. Я сейчас не говорю про единичные случаи, когда к нам приносят песню и просят перевести. Ну это забавные случаи. Мы абсолютно не востребованы издательствами, потому что издательство платит за художественный перевод просто позорно низкие деньги. Извините, от 50 до 120 рублей за страницу художественного перевода платить – это... мы с такими переводчиками просто никогда не работаем. Это слишком для нас низкий уровень.


Дмитрий Быков, ведущий радиостанции СИТИ-ФМД.Б.: Я помню, что гениальные примеры машинного перевода, к сожалению, сейчас в сети это уже не найдешь, а когда-то ходило очень широко: было два замечательных текста из эротического учебника – «как стать хорошим сосунком петуха» и «как есть киску». Оба этих текста... Я до сих пор помню эти гениальные фразы – это было настолько обворожительно! «Все женщины ходить за вы когда вы делать это» – это было волшебно! Но я думаю, что в этом плане какой-то сдвиг кардинальный произошел, то есть машина уже не производит таких ляпов оглушительных.

В.Б
.: Да ладно. Я, к сожалению, не могу в эфир пустить первый пример, который мне пришел в голову, но очень известен в интернете: про то, как Google переводил идиоматические выражения некоторые. Ну чуть устаревший пример про мышь на генитальном ходу. Это автоперевод инструкции Microsoft к трекболу.

Д.Б.: Ну почему на генитальном?

В.Б.: А «шарик»! Ну что поделать, вот так. Машинный перевод – это смешно.
Мы все никак не соберемся на сайт выкладывать начать ляпы переводчиков, от которых мы ограждаем клиентов...

Д.Б.: А какой у Вас сайт, кстати?

В.Б.: itrex.ru.

Д.Б.: Ой, ну надо смотреть. И вы можете это выложить?

В.Б.: Я уже пинаю своих сотрудников, чтобы это сделать поскорее.
У нас лидирует в рейтинге из коротких выражений два выражения, переведенных переводчиком-человеком точно. Это «кожаный кролик» и «оральная крыса». 

Д.Б
.: Что это?

В.Б.: Дело в том, что переводчик не обратил внимания на запятую между этими словами, а текст был про косметику, как она тестировалась. Косметика тестировалась на кроликах путем нанесения на кожу и на крысах путем перорального введения. Вот и получилось.

Д.Б.: Как вы оцениваете выпускников современных языковых ВУЗов?

В.Б.: Они знаю язык, понимают, как правильно что-то сказать. Но крайне редкая, у нас, по крайней мере, ситуация, когда мы можем спокойно рассчитывать на выпускника или недавнего выпускника любого гуманитарного ВУЗа. По одной простой причине: они язык знают, а о чем переводят – не понимают пока. У них не хватает широты зрения у некоторых.

Д.Б.: Вы предпочитаете иметь дело со специалистами?

В.Б.: А как же.

Д.Б.: Специалистами в узких областях, знающими язык?

В.Б.: Чаще всего это панацея практически.
Хотя, если у выпускника или даже студента лингвистического ВУЗа хорошее воображение, то маркетинговые тексты – это прекрасно. По туризму ещё что-то.

Д.Б.: А маркетинговые тексты вам приходится переводить?

В.Б.: Конечно.

Д.Б.: Скажите диапазон примерный? Гидов, туристов, путеводители – это вы не переводите?


В.Б.: Это редкие заказы, но бывают. Основные объемы по письменным переводам – юридическая, финансовая и техническая документация. Техническая документация – мануалы, инструкции по обеспечению, к железка различным, – вот такого плана вещи, то есть сугубо специальные. Маркетинговые тексты, описательные вещи, пиар-тексты. Это на втором месте. И, кстати сказать, часто, потому что тому, кто пишет этот текст, проще его перевести или отредактировать перевод, нежели заказывать совсем стороннему человеку.

Д.Б
.: А какая отрасль сейчас больше всего распространяется и больше всего нуждается в переводах?

В.Б.: Это все, где идет активное сотрудничество российского и иностранного бизнеса. То есть нефтянка, энергетика, нефтегаз. IT – да, тоже достаточно много, так как идёт импорт и экспорт программ, технологий. Медицина – несколько меньше, потому что оборудование – да, но в медицину ещё входят медикаменты, услуги, какие-то такие вещи.
Достаточно востребовано в образовании, но оплачивать может пока только образование элитного уровня. Которое готово действительно качественно переводить действительно интересные западные источники. Это пока не очень много, но нарастает.

Д.Б.: А люди, которые заняты российским нефтегазом, их образовательный уровень хотелось бы оценить… Потому что это единственная отрасль, за счёт которой Россия сейчас существует. Там интеллектуалы сидят? Или производственники от сохи? Или просто рейдеры?

В.Б.: Там все, это же огромная индустрия. Я не специалист по нефтегазу, но невооруженным взглядом видно – это огромная индустрия, все это знают. Там есть просто рабочие, которые вахтенным методом качают нефть. Там есть топ-менеджеры высочайшего класса с идеальным образованием и знаниями в огромном количестве областей. Там абсолютно разные.

Д.Б.: Качество перевода за последнее время в России резко упало, или, наоборот, поднялось? Мы знаем, что уровень образования в целом упал катастрофически. Но, может, он поднялся в этой области как самой востребованной.

В.Б.: Качество перевода… Знаете как. Давайте разграничим. Качество перевода, выдаваемое компаниями переводческими и отдельными переводчиками – в массе оно упало. Увеличился, на мой взгляд, разрыв между сильными компаниями и совсем лажей.

Д.Б.: На западе есть компании, аналогичные вашей?

В.Б.: Безусловно.

Д.Б.: Русский язык даром уже никому не нужен?

В.Б.: Почему? В Нью-Йорке перевод на русский язык стоит за страницу примерно в 4-5 раз дороже, чем в Москве. 

Д.Б.: И последняя группа вопросов связана, конечно, с китайским. Как вы понимаете, это язык, которым владеют в Москве единицы. В России сейчас более или менее, особенно на востоке, это почти обязательный набор, такой же, как английский. Но в Москве – до сих пор нет. И во всём объёме язык знают очень немногие; знают три тысячи иероглифов. Как вы бы оценили сами потребность в этом, и где вы берете людей?

В.Б.: Людей берем там же, где и всех остальных языков: свободным конкурсом ищем по всем возможным каналам. По рекомендациям, выпускников ВУЗов, выпускников китайских и связанных с китайским компаний – очень много где.
А что касается востребованности. Понятно дело, что она растет. Хотя, учитывая, что Китай все-таки больше, по крайней мере, сейчас, ориентирован на экспорт от себя к нам готовых товаров, нежели технологий, и товаров с достаточно скудными описаниями, а плюс добавляем к этому катастрофически низкую стоимость даже переводческой рабочей силы в Китае...

Д.Б
.: А в Китае осознают важность контактов с русскими? Они вообще вкладываются в изучение русского языка?

В.Б
.: Конечно! Но у них другое понимание необходимого уровня качества, нежели у нас. Им достаточно, что их товар покупают. Если описание не мешает покупать товар, – и хорошо.

Д.Б.: Спасибо вам большое, Вениамин, за то, что пришли. И я всех ещё раз радостно адресую, во-первых, к itrex.ru, во-вторых, к самому переводческому занятию.

 

Информация о программе

Каждую субботу и воскресенье с 20:00 до 23:00 часов на СИТИ-FM выходит программа известного поэта, писателя, публициста и критика Дмитрия Быкова.
Программа знакомит слушателей не только с наиболее яркими представителями научной, общественной и творческой элиты мегаполиса. В гостях у Дмитрия
самые яркие люди столицы: артисты, музыканты, писатели, ученые, психологи, общественные деятели и многие другие. А каждая программа – искренний разговор умных собеседников, позволяющий слушателям быть в курсе всех важных и интересных событий в сфере науки, политики и искусства.

И помогает расширить круг интересов, увидеть привычные вещи с необычной стороны, и узнать, чем живут ведущие умы и таланты страны.

 
Подписаться на наши новости