Вечер переводов немецкой поэзии

13.01.2010

Продолжая тему поэтического перевода, начатую нашим Бюро переводов 30 сентября 2009 Конкурсом поэтического перевода «Музыка перевода» , мы хотим рассказать Вам о вечере переводов немецкой поэзии.

Ведущий Алексей Прокопьев и Борис Шапиро предстанут перед публикой со своими литературными выступлениями — поэтическими переводами с немецкого языка. Мероприятие состоится 27 января, в среду, в клубе Bilingua (Билингва).

 

Борис Шапиро прочитает переводы из Фридриха Гёльдерлина, Пауля Целана, Нелли Закс, Эрнста Майстера, Хильды Домин, Герты Мюллер, Андреаса Диля, Олафа Мюнцберга.

Алексей Прокопьев прочитает переводы из Фридриха Гёльдерлина, Пауля Целана, Герты Мюллер, Фридриха Ницше, Готфрида Бенна, Райнера Мария Рильке, Георга Тракля, Георга Гейма, Альфреда Лихтенштейна, Хайнера Мюллера, Дурса Грюнбайна, Бориса Шапиро.

 

«Для затравки». Вы можете узнать чуть больше об обоих творцах, прочитав их краткие биографии и интервью с Алексеем Прокопьевым ниже. А в течение месяца ждите наше интервью с Борисом Шапиро!

 

Вечер поэзии, переведённой с немецкого Шапиро и Прокопьевым,

начнётся 27 января в 19-00. Место проведения — московский клуб Bilingua.

 

Адрес клуба: Москва, Кривоколенный пер. дом 10 стр. 5.

Метро: Тургеневская, Лубянка.

Телефон клуба: 623-9660.

 


Шапиро Борис (Барух) Израилевич (Берлин) - двуязычный поэт и переводчик, пишет на русском и немецком языках. Переводил с немецкого поэзию Ф.Гёльдерлина, П.Целана и других поэтов.

Родился в 1944 г., в 1968 окончил физический факультет МГУ, в 1975 г., женившись на гражданке Германии, переехал туда на постоянное место жительства.

В 1964–1965 годах создал на физфаке МГУ поэтический семинар «Кленовый лист», участники которого выпускали настенные отчеты в стихах, устраивали чтения, дважды (1964 и 1965) организовали поэтические фестивали, пытались создать поэтический театр. В Регенсбурге стал организатором «Регенсбургских поэтических чтений» (1982–1986) – прошло 29 поэтических представлений с немецкоязычными лириками, переводчиками и литературоведами из Германии, Франции, Австрии и Швейцарии. В 1990 году создал немецкое общество WTK (Wissenschaft-Technologie-Kultur e. V.), которое поддерживает литераторов, художников, устраивает чтения, выставки, публикует поэтические сборники, проводит семинары и конференции, организует научную деятельность (прежде всего для изучения ментальности).

Первая книга стихов Шапиро вышла на немецком языке: «Metamorphosenkorn» (Tubingen, 1981). Его русские стихи опубликованы в сборниках: «Соло на флейте» (Кубон-и-Зингер, Мюнхен, 1984 и Аквилон Ленинград, 1991); «Две луны» (М.: Ной, 1995), «Предрассудок» (СПб: Алетейя, 2008); «Тринадцать: Поэмы и эссе о поэзии» (СПб: Алетейя, 2008); «Если рано скажешь» (изд-во Харламова, Берлин,2009) , включены в антологию «Освобожденный Улисс» (М.: НЛО, 2004). Шапиро отмечен немецкими литературными премиями – фонда искусств Плаас (1984), Международного ПЕН-клуба (1998), Гильдии Искусств Германии (1999), фонда К. Аденауэра (2000) и др.

 

По оценке Данилы Давыдова, «Борис Шапиро работает на столкновении двух вроде бы сильно расходящихся традиций: лирической пронзительной простоты «парижской ноты» и лианозовского конкретизма» («Книжное обозрение», 2008, № 12). 

 

Алексей Петрович Прокопьев (Москва) — поэт и переводчик английского, немецкого и шведского языков.

Родился в 1957 году. Окончил отделение искусствоведения исторического факультета МГУ в 1981 г., после окончания университета долгое время работал ночным сторожем. Преподаватель кафедры художественного перевода в Литературном институте. Составитель нескольких поэтических сборников, в основном, переводов с немецкого.

Переводил стихи с английского (Дж.Чосер, Д. Клэйр, Д.Милтон, Э.Спенсер, О.Уайлд, О. Бердслей, Дж.М.Хопкинс и др.), немецкого (Р.М.Рильке, Г.Тракль, Г.Бенн, Г.Гейм и др.), шведского (Транстрёмер и др.). Своими учителями в переводе считает Владимира Микушевича и Евгения Витковского. В стихах – Осипа Мандельштама, Иннокентия Анненского и Велимира Хлебникова. 

Первый сборник стихов Прокопьева вышел в 1991 под названием «Ночной сторож». Участник антологий: «Строфы Века / Антология русской поэзии» (М. – Мн., 1994), «Самиздат Века» (М. – Мн., 1997), «Строфы Века – 2 / Антология мировой поэзии в русских переводах XX века» (М., 1998), «Время «Ч» / Стихи о Чечне и не только» (М., НЛО, 2001). 

 

 

Беседы с Алексеем Прокопьевым, февраль 2002 г. — декабрь 2004 г. Елена Калашникова.

 

- В. Б. Микушевич на вопрос: "Кого бы вы отметили из современных переводчиков?" ответил: "Я очень ценю переводы Алексея Прокопьева. Это один из наиболее серьезных современных переводчиков". Как вы чувствуете себя в роли одного из «наиболее серьезных современных ...»?

- При ответе на такой вопрос выбирать не приходится. Чувствую себя прекрасно.

- Когда и почему вы заинтересовались переводом?

- Заинтересовался или стал переводить? Заинтересовался тогда же, когда стал писать стихи. Довольно поздно, в 19 лет, я тогда поступил в Московский университет. Помню, мой друг сделал для себя открытие, что - в каком-то смысле — нет национальной науки, наука едина. И поэзия тоже едина, и одновременно укоренена национально — в языке. И над всякой национальной поэзией словно витает дух всемирной поэзии. А переводить стал... Когда же я начал переводить? Не сразу, конечно. Долго-долго у меня ничего не получалось. Лет пять ушло только на то, чтобы понять, как это делается. Теперь — почему я занялся переводом. Я почувствовал, что это необходимо мне самому как поэту, моим стихам, которым было тесно в узком лоне дурно понятой традиции.

- А как вы отбираете авторов для перевода?

- Принцип один: читаешь что-то, допустим, по-немецки, и вдруг тебя охватывает такая тоска по тому, как это здорово могло бы прозвучать по-русски. Прав Микушевич, когда говорит, что у всякого поэтического шедевра, на каком бы языке он ни был написан, всегда есть и русская версия. А для того, чтобы она появилась, нужно пусть маленькое, но чудо. Мне до какой-то степени понятна позиция тех, кто говорит, что перевод стихов — по большей части обман. Это действительно так, если иметь в виду поток. Переводы часто штампуют по раз и навсегда найденному шаблону. Многим же кажется, что залог удачи - версификационная безупречность. На самом деле грамотное выполнение перевода не обеспечивает того, чтобы на другом языке возникло действительно стихотворение.

Однако нелепо делать из этого вывод, что теперь все нужно переводить прозой, как часто практикуют на Западе. Иногда это уместно и полезно для читателя. Как в случае с античной поэзией в переводах глубоко мной уважаемого Михаила Леоновича Гаспарова. Но когда он таким же способом переводит Георга Гейма, точности даже в передаче простого смысла сказанного добиться не удается, а ведь ради точности грамматический перевод вроде бы и делается. Я сознательно отозвал свои переводы из Приложения в книге стихов Гейма, вышедшей в 2002 в "Литературных Памятниках", с одной только целью — чтобы у меня оставалось моральное право критически высказываться на сей счет. Надеюсь, Михаил Леонович не обижается на меня.

Это может показаться нескромным, но во многих случаях мой перевод даже по смыслу точнее, не говоря уже о метре, ритме, рифме и прочих бесценных возможностях силлабо-тоники. Пример: Гейм пишет первую свою книгу пятистопным ямбом. Подумаешь, пятистопный ямб. Для Гаспарова это сигнал, что от размера подлинника можно вообще отказаться. А Гейм сознательно выбирает этот затасканный размер, чтобы взорвать его изнутри, поиздеваться над этим «бу-бу-бу» современников, поэтов югендштиля. Или, например, в стихотворении «Черные Видения» он отталкивается от некоторых строчек и строф Рильке, доводя его находки до абсурда и делая их невыносимо комичными. Все это уходит при грамматическом переводе. Я понимаю, конечно, многим не нравится читать стихи, прозу как-то легче... Поймите правильно: я не против грамматического перевода, но я бы опубликовал его параллельно с поэтическим.

- По-вашему, много поэтов русский перевод не передал или передал неудачно?

- Много. Думаю, Целана на русском еще нет. Нет Уильяма Блейка. Нет Хопкинса. Что и говорить, когда отсутствуют целые периоды мировой литературы. Например, немецкая поэзия XVII-XVIII веков. XVIII века просто нет, а XVII хоть и переводили, но недостаточно. А это ведь век Якоба Беме. Век барокко, опыт которого вообще мало оценен. Получается странная вещь. Английскую поэзию той же эпохи знают лучше. Голландскую - благодаря Витковскому — тоже, хоть и в узком кругу. А имя Грифиуса, кроме германистов, никто и не знает. Это все равно, что не знали бы, кто такой Мильтон. Не говоря уже о таких замечательных поэтах, как Катарина Регина фон Грайфенберг или Даниэл Чепко. Имена беру наудачу. А если говорить о Целане, то у Целана в первую очередь важен язык. Он важен у всех, но у Целана язык — главное действующее лицо стиха. Как известно, Пауль Целан много сделал для того, чтобы по-немецки зазвучал Мандельштам: по-видимому, нужен Мандельштам плюс современная, более гибкая техника перевода, чтобы появился русский Целан. Но для того, чтобы подступиться к нему, нужна большая черновая работа, на несколько лет. Допустим, найдется Мандельштам, но найдутся ли у него эти несколько лет?

- Отделяете ли вы собственные стихи от переведенных?

- Все свои переводы — без исключения — я воспринимаю как собственные стихи, а если какое-то стихотворение не получается как мое, я его исключаю. Парадокс в том, что я и собственные стихи не считаю своими.

- По мнению А. А. Петровой, "...хороший переводчик, несмотря на то, что его собственное поэтическое дарование может быть не особенно сильным, правильно ставит акценты и распределяет светотень — и создает верную картину". Как вы относитесь к такой точке зрения?

- С большим подозрением. Переводчик поэзии, не обладающий сильным поэтическим дарованием, — нонсенс. Переводчик — не копиист, какие существуют в живописном деле. Перевод в идеале — это будущее поэзии, а не ее прошлое. Именно переводчик (хороший!) находится в авангарде современной поэзии.

- Значит, перевод не только возможен, но и еще «всему голова»?

- Перевод — отвлекаясь от восточной поэзии — лежит в основе искусства. Национальная литература и язык начинаются с перевода. В нашем случае - с перевода Библии. Перевод — это прорыв в неведомые области новых поэтик, нового языка.

- Можно ли зарабатывать художественным переводом так, чтобы «хватало на жизнь»?

- Для того, чтобы чувствовать себя в переводе свободно, нужно зарабатывать чем-то другим — я, например, даю уроки немецкого.

 

Полная версия бесед — на сайте Русского журнала.

 

 

 

 

 

Подписаться на наши новости