Перевод с французского: Анастасия

На дворе было ужасно холодно; снег шел с самого утра; и день постепенно становился пасмурным; украдкой к городу приближался вечер, а именно вечер последнего дня года. В порыве ветра, во власти леденящего холода, нищая девочка шагала по улице: она шла с непокрытой головой и босыми ножками. Когда ранним утром она вышла из дому, на ней были старенькие домашние туфельки, которые были изрядно велики на нее. К тому же, девочка их потеряла, когда старалась избежать ряда экипажей на дороге; переждав поток повозок, дитя бросилось искать свою обувь; смеясь, какой-то злобный мальчишка убегал, унося с собой одну туфельку; другая же была полностью раздавлена.

Таким образом, несчастный ребёнок не смог ничем больше защитить свои бедные маленькие ножки. В поношенном переднике, девочка носила спички: она их держала в ручке, в небольшом коробке. Но в этот день уходящего года, все были очень суетливы, при такой суровой погоде, умоляющий вид малышки, вызывающий жалость, не смог остановить пробегающих мимо прохожих. День подходил к завершению, а ребёнок не продал еще ни одного коробка спичек. Голодная и вся охвачена холодной дрожью, девочка еле передвигалась с одной улочки на другую.

Снежинки покрывали её длинные белокурые волосы. Во всех окнах сияли огоньки: почти из каждого дома доносился восхитительный аромат, это был аромат гуся, запечённого специально для праздничного вечера: Дня Святого Сильвестра. Да, именно это заставляло девочку приостанавливать свои скитающиеся шаги.

В конце концов, предложив в последний раз, и как оказалось напрасно, коробок спичек, ребёнок увидел угол меж двумя домами, один из которых заходил немного за другой. Изнурённая девочка присела там и свернулась клубочком, притянув к себе маленькие ножки: она дрожала еще сильнее нежели раньше, однако, малышка не осмелилась вернуться домой. Она не сможет принести ни одной монетки, а за это отец её поколотит.

Ручонки девочки вовсе оцепенели. "А что, если я возьму всего одну спичку, сказала она себе, только одну, чтобы согреть пальчики?" Именно так она и сделала. Какое удивительное пламя! Вдруг малышке показалось, что она сидит у большой чугунной печки, убранной различными медными украшениями. Только девочка протянула ножки, чтобы согреть их, как крошечное пламя в миг погасло: исчезла печка, а ребёнок оставался там, держа в руке наполовину сгоревшую деревянную палочку.

Девочка чиркнула второй спичкой: слабый свет упал на стену, которая сразу стала прозрачной. Позади возник стол, покрытый красивой белоснежной скатертью, на которой сияла прекрасная фарфоровая посуда. Центр стола занимал великолепный запечённый гусь, украшенный сладкими яблоками. С неподвижными вилкой и ножом в груди, только что представшее перед девочкой животное казалось движущимся. По истечению нескольких секунд пламя вновь погасло.

Ребёнок достал третью спичку, девочка увидела себя около роскошной новогодней ёлки. На зелёной красавице сверкали тысячи разноцветных свечек, и казалось, будто со всех сторон развешено множество чудес. Дитя протянуло ручку, в надежде схватить маленькое красивое чудо, но спичка угасла. И в тот момент сверкающее дерево взошло к небу, а её свечки превратились в звёздочки: одна из них отделилась и вновь спустилась на землю, оставляя за собой лишь огненный след.

" Наверно кто-то сейчас умер, сказала себе девочка. Её старенькая бабушка умершая совсем недавно, единственная, кто была ей дорога и любима, говорила малышке - когда мы видим падающую звезду, это чья-то душа приходит в рай. Девочка зажгла еще спичку и в этот час разлилось большое сияние, перед ребёнком стояла её бабушка.

- Бабушка, воскликнула девочка, бабушка, забери меня с собой. Ой! Ты меня оставишь, как только спичка догорит: ты исчезнешь, как и горячая печка, прекрасный запечённый гусь и украшенная ёлка. Я тебя очень прошу, останься со мной или забери меня.

Ребёнок зажег новую спичку, потом еще одну, затем весь коробок, и всё для того, чтобы видеть бабушку подольше. Бабушка взяла малышку на руки и унесла далеко ввысь, туда, где нет холода, голода и нет печали, она забрала девочку к Божьему престолу.
Следующим утром прохожие нашли в уголке дома тело девочки: детское личико украшала легкая улыбка и нежный румянец на щеках; ребёнок умер от холода в ночь, которая принесла другим радость и наслажденье. В её хрупкой напряжённой ручке оставался коробок сгоревших спичек.
- Какая глупость! сказал один бессердечный. Как она могла подумать, что это её согреет? Другие роняли слёзы на ребёнка; но им не ведомы те красивые вещи, которые видела девочка в ту праздничную ночь. Они даже не знают, что перенеся муки, малышка рядом с бабушкой теперь наслаждается высшим счастьем.

Il faisait effroyablement froid ; il neigeait depuis le matin ; il faisait déjà sombre ; le soir approchait, le soir du dernier jour de l’année. Au milieu des rafales, par ce froid glacial, une pauvre petite fille marchait dans la rue : elle n’avait rien sur la tête, elle était pieds nus. Lorsqu’elle était sortie de chez elle le matin, elle avait eu de vieilles pantoufles beaucoup trop grandes pour elle. Aussi les perdit-elle lorsqu’elle eut à se sauver devant une file de voitures ; les voitures passées, elle chercha après ses chaussures ; un méchant gamin s’enfuyait emportant en riant l’une des pantoufles ; l’autre avait été entièrement écrasée.

Voilà la malheureuse enfant n’ayant plus rien pour abriter ses pauvres petits petons. Dans son vieux tablier, elle portait des allumettes : elle en tenait à la main un paquet. Mais, ce jour, la veille du nouvel an, tout le monde était affairé ; par cet affreux temps, personne ne s’arrêtait pour considérer l’air suppliant de la petite qui faisait pitié. La journée finissait, et elle n’avait pas encore vendu un seul paquet d’allumettes. Tremblante de froid et de faim, elle se traînait de rue en rue.

Des flocons de neige couvraient sa longue chevelure blonde. De toutes les fenêtres brillaient des lumières : de presque toutes les maisons sortait une délicieuse odeur, celle de l’oie, qu’on rôtissait pour le festin du soir : c’était la Saint-Sylvestre. Cela, oui, cela lui faisait arrêter ses pas errants.

Enfin, après avoir une dernière fois offert en vain son paquet d’allumettes, l’enfant aperçoit une encoignure entre deux maisons, dont l’une dépassait un peu l’autre. Harassée, elle s’y assied et s’y blottit, tirant à elle ses petits pieds : mais elle grelotte et frissonne encore plus qu’avant et cependant elle n’ose rentrer chez elle. Elle n’y rapporterait pas la plus petite monnaie, et son père la battrait.

L’enfant avait ses petites menottes toutes transies. »Si je prenais une allumette, se dit-elle, une seule pour réchauffer mes doigts ? » C’est ce qu’elle fit. Quelle flamme merveilleuse c’était ! Il sembla tout à coup à la petite fille qu’elle se trouvait devant un grand poêle en fonte, décoré d’ornements en cuivre. La petite allait étendre ses pieds pour les réchauffer, lorsque la petite flamme s’éteignit brusquement : le poêle disparut, et l’enfant restait là, tenant en main un petit morceau de bois à moitié brûlé.

Elle frotta une seconde allumette : la lueur se projetait sur la muraille qui devint transparente. Derrière, la table était mise : elle était couverte d’une belle nappe blanche, sur laquelle brillait une superbe vaisselle de porcelaine. Au milieu, s’étalait une magnifique oie rôtie, entourée de compote de pommes : et voilà que la bête se met en mouvement et, avec un couteau et une fourchette fixés dans sa poitrine, vient se présenter devant la pauvre petite. Et puis plus rien : la flamme s’éteint.


L’enfant prend une troisième allumette, et elle se voit transportée près d’un arbre de Noël, splendide. Sur ses branches vertes, brillaient mille bougies de couleurs : de tous côtés, pendait une foule de merveilles. La petite étendit la main pour saisir la moins belle : l’allumette s’éteint. L’arbre semble monter vers le ciel et ses bougies deviennent des étoiles : il y en a une qui se détache et qui redescend vers la terre, laissant une traînée de feu.

« Voilà quelqu’un qui va mourir » se dit la petite. Sa vieille grand-mère, le seul être qui l’avait aimée et chérie, et qui était morte il n’y avait pas longtemps, lui avait dit que lorsqu’on voit une étoile qui file, d’un autre côté une âme monte vers le paradis. Elle frotta encore une allumette : une grande clarté se répandit et, devant l’enfant, se tenait la vieille grand-mère.

- Grand-mère, s’écria la petite, grand-mère, emmène-moi. Oh ! tu vas me quitter quand l’allumette sera éteinte : tu t’évanouiras comme le poêle si chaud, le superbe rôti d’oie, le splendide arbre de Noël. Reste, je te prie, ou emporte-moi.

Et l’enfant alluma une nouvelle allumette, et puis une autre, et enfin tout le paquet, pour voir la bonne grand-mère le plus longtemps possible. La grand-mère prit la petite dans ses bras et elle la porta bien haut, en un lieu où il n’y avait plus ni de froid, ni de faim, ni de chagrin : c’était devant le trône de Dieu.

Le lendemain matin, cependant, les passants trouvèrent dans l’encoignure le corps de la petite ; ses joues étaient rouges, elle semblait sourire ; elle était morte de froid, pendant la nuit qui avait apporté à tant d’autres des joies et des plaisirs. Elle tenait dans sa petite main, toute raidie, les restes brûlés d’un paquet d’allumettes.

- Quelle sottise ! dit un sans-cœur. Comment a-t-elle pu croire que cela la réchaufferait ? D’autres versèrent des larmes sur l’enfant ; c’est qu’ils ne savaient pas toutes les belles choses qu’elle avait vues pendant la nuit du nouvel an, c’est qu’ils ignoraient que, si elle avait bien souffert, elle goûtait maintenant dans les bras de sa grand-mère la plus douce félicité.